Всякая теория морали и всякая система права всегда являются, в конечном счете, результатом экономического положения людей в обществе. Люди сознательно или бессознательно черпают свои этические взгляды из практических условий своего классового положения, из экономических отношений производства и обмена. В классовом обществе, развивающемся в классовых антагонистических противоречиях, мораль и право всегда были классовыми. Они оправдывали и обеспечивали господство и интересы господствующего класса. Мораль угнетенного класса выражала возмущение против этого господства и защищала свои социально-политические интересы.
Энгельс писал о Германии середины XIX в., что три основные класса «... феодальная аристократия, буржуазия и пролетариат — имеют каждый свою особенную мораль...».
(К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV,стр. 93 - 94.)
Мораль каждого класса соответствует его классовым интересам. У греков и римлян, где неравенство играло гораздо большую роль, чем равенство в каком бы то ни было отношении, даже мысль о том, что греки и варвары, свободные и рабы, граждане государства и лица, только пользующиеся его покровительством, римские граждане и римские подданные, могут притязать на равное политическое значение, показалась бы безумной. (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 103.)
Всякое понятие морали и справедливости относится к конкретной исторической эпохе. Разоблачая меньшевика Шера, Ленин на I Всероссийском съезде по внешкольному образованию говорил: «Я знаю, откуда вы берете ваши понятия о справедливости. Они у вас из вчерашней капиталистической эпохи... мелкобуржуазные остатки мелкобуржуазных предрассудков, — вот что такое ваша справедливость, ваше равенство, ваша трудовая демократия». ( Л е н и н. Соч., изд. 3, т. XXIV, стр. 302) Для пролетариата справедливость подчинена интересам свержения капитала и цели построения коммунистического общества. Современное буржуазное государство «...должно становиться на точку зрения той нравственности, которая мила высшей буржуазии, должно потому, что таково распределение социальной силы между наличными классами...» (Ленин.Соч., изд. 3, т. 1, стр. 235.). В капиталистическом обществе.
Буржуазия прямо и непосредственно заинтересована В том, чтобы эксплоататорская сущность, основа ее господства была представлена как справедливый, вечный и естественный закон жизни, чтобы лишения и страдания миллионов трудящихся нашли свое моральное и религиозное оправдание. Буржуазное право никогда не могло и не может ответ п. требованиям даже той морали, которую сама буржуазия лицемерно проповедует.
В буржуазном праве, вообще, и в буржуазном гражданском праве, в частности, очень часто и очень много лицемерно говорится о «добрых нравах», «доброй совести» п г. д. В то же время в любой области буржуазного права мы находим нормы, которые открыто закрепляют и сохраняют безнравственные и антиморальные отношения.
В условиях советского социалистического государства право и нравственность едины, и советское социалистическое право отражает единые требования социалистической морали и нравственности. Советское право служит той же цели, что и коммунистическая нравственность — построению коммунизма.
В условиях социалистического общества, при отсутствии антагонистических противоречий между классами, как право, так и мораль выражают интересы всех трудящихся. Это, конечно, не значит, что все требования морали закрепляются правом, ибо понятие моральных требований есть понятие более широкое, но это значит, что все положения социалистического права есть выражение принципов социалистической морали. Никакое положение социалистического права не может расходиться, и не расходится с требованиями морали социалистического общества; социалистическое право закрепляет эти моральные требования. Советское право не только выражает требования коммунистической морали, но и способствует воспитанию советских людей в духе коммунистической морали, укрепляет социалистические общественные отношения, утверждает новые социалистические нормы поведения.
По мере укрепления и развития советского социалистического права, положения права все более и более охватывают и санкционируют такие требования социалистической морали и нравственности, которые ранее относились лишь к неправовым отношениям. Многие отношения в области социалистической дисциплины труда, в области семейных отношений, в области личных отношений человека к человеку — переносятся в область права. Вопрос о взаимоотношении права и нравственности
и о том, что лежит в основе нравственности, неоднократно ставился буржуазными учеными.
Для Еллинека «право, это не что иное, как этический минимум». (Георг Еллинек. Социально-этическое значение права и наказания, стр. 48.)
Вл. Соловьев рассматривает «...право (то, что требуется юридическим законом) как низший предел, как некоторый минимум нравственности, равно для всех обязательный». (Вл. Соловьев. Право и нравственность, стр. 25.)
Основой нравственности буржуазные авторы считали либо человека самого по себе, либо определенные, вне человека находящиеся, нравственные требования.
Так Тренделенбург исходил из того, что «с философской точки зрения нет другого принципа морали, как человеческое существо в себе, т. е. человеческое существо во всю глубину его идей и во всей полноте его исторического развития». (Trendelenburg. Naturiecht aui diem giiuide det Ethik. 1860, s. 42.)
Автор новейшего учебника криминологии в США Вейр считает, что «если нет бога, не существует нравственности. Это понято здравым (общественным) мнением. ...Гражданское образование игнорирует бога и не может поэтому обучать нравственности» (E Weir. Criminology.,Illinois. 1911, n IS.), а Бриду в недавно вышедшей в Париже книжке о морали утверждает, что «все наши мысли о морали восходят, как к их источнику, к реальному живому абсолюту, присутствующему в тс, составляющему лучшее и возвышенное в нашем существе — к Богу». (A. Bridoux. Morale*. Paris. 1945, p. 34. По журналу „Большевик", 1947, № 18.)
Ленин подверг беспощадной критике буржуазные учения о морали, указывая на то, что «... для нас нравственность, взятая вне человеческого общества, не существует; это обман». «Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше».( Ленин. Соч., изд. 3, т. XXX, стр. 410, 413. )
Если многие буржуазные авторы, как мы уже указывали выше, рассматривают право как форму нравственности, то другие подчеркивают независимость права от нравственности или отмечают между ними расхождение.
Стиффен спрашивает: «Признает ли право какую-либо нравственность за истину и какую именно?» и отвечает: «Право не утверждает ничего подобного, оно не имеет никакого дела до таковой истины. Право есть система исключительно практическая, изобретенная и поддерживаемая в видах известного существующего в действительности общества. Право вполне независимо от всякой нравственности», и хотя суд «ссылается беспрестанно на нравственные чувства», но это делается «ради известных особенных целей». ( Стиффен, уголовное право Англии, СПБ., 1366, стр. 116.)
На - самом деле буржуазное право выражает в своем содержании буржуазную нравственность. Приведем некоторые примеры законов, действующих в США, отражающих буржуазную мораль лицемерия и ханжества:
в штате Миннесота воспрещается вывешивать на одной и той же веревке мужское и женское белье;
в штате Джорджия каждый купающийся в пруду или реке близ дороги, ведущей в церковь, совершает судебно-наказуемый поступок;
в городке Салеме, штат Западная Виргиния, противозаконно продавать конфеты за полтора часа до утренней или вечерней церковной службы;
в штате Аризона работающая жена обязана отдавать свою зарплату мужу; в штате Алабама муж имеет законное право проучить свою провинившуюся супругу «палкой диаметром не толще двух пальцев»;
в штате Мичиган одежда жены принадлежит мужу; если она уходит от него, он имеет право оставить ее в костюме Евы.
Если в свое время, в начале и в первой половине XIX века, буржуазия стремилась провести определенную связь между своим правом и своей нравственностью, если она пыталась хотя бы обосновать свое право на определенных нравственных требованиях и убедить в их общечеловечности, то сейчас, в эпоху разложения капиталистического государства и капиталистического общества, когда моральные принципы, проповедывавшиеся когда-то буржуазией, окончательно отрицаются представителями самого класса капиталистов, выявляется в полной мере разрыв между правом и нравственностью в условиях капиталистического общества.
Американский судья, б. член Верховного суда США Холмс заявляет, что «право — это предсказание поведения судов и ничего больше». (О. W. Holmes. Collected legal papers. 1921, p. 173. По журналу .Советское Государство и право", 1946 г. № 5—6, стр. 84.)
По мнению Грэя, «право всякого народа — это мнение полудюжины пожилых джентльменов, ибо, если эти джентльмены образуют верховный суд страны, ни одно правило или принцип, которому они не пожелают следовать, не явится правом этой страны». (Gray. iNaiure and Sources of iaw-2 ed., 1938, p. 84. По журналу 5,Со.5етс.кэе Государство и право", 1949 г, № 5—6, стр? 84)
Буржуазные идеологи пытаются всячески скрыть разрыв, который имеет место сейчас в условиях капиталистического общества не только между правом буржуазным и моралью подавляющего большинства трудящегося населения, но даже между современным правом буржуазии и теми моральными требованиями, которые она лицемерно когда-то выставляла, а иногда и сейчас лицемерно поддерживает.
Французский романист Луи Повельс пишет, что «нигде более, чем в США, общие социальные условия не порождают более упорного, более злостного принуждения, обрекая человека на бесплодное и всепожирающее одиночество. Ничто не запрещено, ничто не позволено, хотя это и не формулируется. В аморфной массе граждан кишат сумасшедшие, алкоголики, наркоманы, самоубийцы и гангстеры. Жестокость становится абсолютной, сухая жестокость. Никто не представляет собою ничего ни для кого». (Знамя", 1947, № 8, стр. 178-179.)
Буржуазная мораль и буржуазное право резко расходятся в очень большом числе конкретных случаев. На ряде положений буржуазного права можно установить это несоответствие между положениями буржуазного права и взглядами на мораль и нравственность.
Одним из наиболее ярких примеров расхождения морали и права в капиталистическом обществе является вопрос об отношении к женщине, о половой нравственности. В «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс писали, что «буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства», что «. . буржуазный брак является общностью жен». ( Маркс и Энгельс, Соч., t. V, стр. 499—500.)
В «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс писал, что «господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства и само собою исчезнет вместе с последним». (Маркс и Энгельс, Соч.. т. XVI, ч. 1, стр. 3)
Буржуазное право, регулируя отношения в семье, устанавливает формальное и фактическое неравенство женщины.
В капиталистических странах замужняя женщина по законодательствам романского типа не вправе совершать юридические сделки без разрешения мужа, не вправе предъявить иск и выступать в ответ по иску, предъявленному без его согласия, должна подчиняться мужу в деле местожительства, воспитания детей. Нарушение супружеской верности со стороны жены осуждается строже, чем неверность мужа, под тем предлогом, что неверность жены может иметь своим последствием появление в семье незаконных детей, тогда как нравственность мужа теряет свое значение за дверьми дома.
Французское законодательство особенно строго наказывает женщину. За прелюбодеяние мужу грозит денежным штраф, тогда как жена может подвергнуться тюремному заключению на время до двух лет. Наконец, закон находит оправдание мужу, убившему свою жену, которую он застал в момент нарушения супружеской верности.
Такого же направления придерживались и законодательства германского типа. И лишь в конце XIX в. замужняя женщина в Германии была освобождена от требования согласия со стороны мужа на совершение ею юридических сделок.
В Англии еще недавно брак имел своим последствием слияние в юридическом отношении лица жены с лицом мужа, так что муж не мог совершить договор с женой, потому что нельзя вступать в договор с самим собою. Договор, заключенный до брака, прекращался, в силу слияния супругов. Преступление, совершенное женой в присутствии мужа, вменялось в вину ему. Так как и по английскому праву преобладала в семье воля мужа, то дело сводилось к полному подчинению всего имущества обоих супругов мужу, который имел полное право на всю движимость, приобретенную женою хотя бы личным трудом, ему принадлежало право использования, хотя бы и без права отчуждения, недвижимости, принадлежащей жене в виде приданого, дара, наследства и т. д.
Неравенство сторон в браке, материальная и политическая зависимость от мужа — вот. что характеризует угнетенное, рабское положение женщины в буржуазном браке.
Ленин в ряде своих произведений — в «Великом почине», в «Что такое «друзья народа».. ?», в письмах к Инессе Арманд — резко выступал против пошлости, грязи, разврата и лицемерия, свойственных браку в условиях капиталистического общества.
Особенно наглядным примером расхождения между взглядами на нравственность и взглядами на право в буржуазном обществе является отношение к проституции. В царской России не только уголовный закон, но практика его применения и теория уголовного права низводили женщину иногда до положения вещи, что открыто высказывалось и в судебных решениях и в учебниках.
Уголовный Кассационный Департамент Сената в своем постановлении указывал, что «торговым заведением признается (в смысле ст. 991 Устава Акцизных Сборов) всякое помещение, хотя бы и жилое, в котором владелец оного покупает для перепродажи и продает всем желающим предметы, имеющие значение товара, или же производит иные операции торговле свойственные. Соответственно с сим содержание домов терпимости должно быть причислено к занятиям торгово-промышленным и ближе всего подходит к содержанию меблированных комнат без стола и крепких напитков» (УКД, 1901, № 44).
Распространенность дозволенной, регламентированной и охраняемой законом проституции в капиталистических странах в настоящее время является практически безграничной. Несмотря на наличие международных конвенций и соглашений по борьбе с торговлей женщинами и детьми, и сейчас мы находим открытых защитников подобного рода положения вещей в буржуазных странах.
На последней сессии Организации Объединенных Наций британская делегация защищала право торговать женщинами и детьми в колониях. Советский делегат Зорин заявил по этому поводу, что «эти возражения нельзя рассматривать иначе, как желание представительницы колониальной державы оставить лазейку, позволяющую сохранить торговлю женщинами и подростками в какой-либо из своих колоний. Такое поведение может быть оценено всеми цивилизованными странами лишь как позорное».
Одновременно буржуазная нравственность лицемерно следит за «моральным» поведением и издает законы такого порядка:
В штате Юта караются штрафом и заключением в тюрьму все те, кто появляется па улице в «юбках, укороченных больше, чем на три дюйма над лодыжками». В парламент штата Виргиния был внесен закон, запрещающий носить блузки или вечерние платья, обнажающие шею более, чем на 3 дюйма. В штате Огайо предел декольте предложен в 2 дюйма. Закон, внесенный в законодательное учреждение штата Огайо, имел целью предотвратить продажу «всякого платья, которое чрезмерно выставляет или подчеркивает линии женского тела», и запретить всякой женщине свыше 14 лет от роду носить юбку, «не достигающую той части ноги, которая называется подъемом».
И одновременно с этим представитель США в Организации Объединенных Наций высказывается против распространения запрещения продажи женщин и детей на колониальные страны.
Второй областью законодательства, в которой особенно резко сказывается расхождение между официальной буржуазной моралью и нравственностью, является отношение к расам и национальностям. Несмотря на установленное буржуазной моралью и в ряде случаев даже буржуазными конституциями равенство людей, вне зависимости от их национальности и расы, практика, теория и законодательство капиталистических стран подходят к этому вопросу совершенно иначе. В капиталистическом мире господствует дискриминация рас.
Американский политик Бильбо заявляет: «Господь предопределил разделение людей на различные расы... Мы твердо знаем, что в течение тысячелетий расы существовали именно в таком виде, как сейчас, подразделяясь на три основные группы: белую, желтую и черную».
Не ограничиваясь этими зоологическими рассуждениями, Бильбо требует, чтобы смешанные браки негров с белыми карались, как тягчайшее преступление, не только «социальным остракизмом» и «клеймением позором», но также и штрафом до 10 000 долларов и тюремным заключением сроком до 10 лет.
«... Равенство не предоставлялось неграм нигде и никогда, разве, — пишет Бильбо, — только в кодексах законов». (Theodore J. Bilbo. Take Youre chorse. Sepation or Amorol sation. По журналу „Новое Время" Л947, Ms 40, стр. 30.)
Таких же расистских взглядов придерживается и изве стный империалист Смэтс, который, одобряя бредовую теорию чистой расы, выдвинутую англичанином Хаустоном Чемберленом, доказывает закономерность и даже «прогрессивность» расового господства «белых», т. е. англичан, над другими народами колониального мира. Смэтс ставит себе в заслугу, что он превратил в аксиому требование абсолютного водораздела между «белыми» и «черными», гласящее: никакого смешения крови между двумя расами.
Смэтс указывает на то, что в отношении к туземцам в проводимой в Южно-африканском союзе расовой политике стало общепринятой аксиомой, что смешение «белой» и «черной» крови является бесчестным. (Smuts, reward a be;ter Wold. 1944 По газ. ,Правда",№ 4, 1944.)
Эта теория расовой ненависти, нашедшая, как известно, свое наиболее яркое выражение в расовом законодательстве германского фашизма, является, однако, весьма широко распространенной и в других империалистических странах.
Требование рассматривать смешение рас как уголовное преступление имеет под собой юридическое основание. В праве ряда штатов США имеется особый состав «miscegnation» или «intermarriage» Под этим составом понимается заключение брака между лицами белой и негритянской расы, или сожительство таких лиц. Такое «преступление» предусмотрено статутами и карается в уголовном порядке. В некоторых штатах, как, например, в Калифорнии, преследуется брак также между лицами белой и монгольской расы (Civil code, § 60).
Буржуазные юристы в США в своих «теоретических исследованиях» широко обсуждают вопрос о наказуемости смешения рас и о том, кто подпадает под понятие «негра». Так, Миллер в учебнике уголовного права пишет, что «мулат также по законодательству этих штатов подпадает под понятие негра». (Miller. Handbook of criminal law. Min. 1934, p. 437.)
Даже переезд в другой штат, как, например, в Колумбию, где это деяние не карается, с целью заключения брака с последующим возвращением их в штат, где деяние влечет за собой уголовную ответственность, не устраняет действия этого закона.
Такого рода человеконенавистнические учения проповедуются официальной наукой права в США и других империалистических странах. Прямым выражением расовых теорий является широко распространенное в США линчевание. С 1882 по 1936 г. в США по официальным данным, явно преуменьшенным, было линчевано 3 383 негра, с 1936 по 1943 г. — 43 человека.
Как пишут американские авторы, «линчевание не ограничено югом. Это общеамериканский институт, соответствующий духу американского правосознания и американскому непримирению, с существующим отправлением правосудия». ( Barnes and Teeters. New Horizons in criminology. New Ycrk, 1945, p. 198—199.)
Линчевание является тщательно организованным и обдуманным во всех мелочах убийством, совершаемым при сотрудничестве агентов правящих классов — полиции, шерифов, милиции, газет. Без активного руководства «лучших элементов», т. е. поддержки полиции и ее империалистических хозяев, линчевание никогда не могло бы произойти — пишется в брошюре Ньюйоркского комитета по изучению труда.
В статье Сесиля Копа «Экономические основания роста террора путем суда Линча» приводится ряд примеров, показывающих характер линчевания в США.
Так, в городе Тускалузе (штат Алабама) был повешен негр Браун — обвинение неизвестно. В Новом Орлеане (Луизиана) повешен негр Ренэ Анри за то, что толкнул белую женщину. В Хестенвилле (Алабама) застрелен и повешен негр Томас Жаспер за ухаживание за белой женщиной. В Конвее (штат Арканзас) повешен негр Харрель за спор с хозяином.
Негр рабочий Биль Фан был линчеван толпой торговцев в плантаторов за то, что отказался работать бесплатно. Биль Джонс и его семья, состоявшая из 5 человек, были застрелены хозяином из-за того, что при споре о заработной плате Джонс, по словам хозяина, «осмелился отвечать». Дэв Тиллис из Крокетт (штат Тэхас) потребовал у своего хозяина расчета, за что был обвинен хозяином в «попытке ворваться в спальню белой женщины», и этим же хозяином, с помощью четырех соседних землевладельцев, был линчеван.
Американская южная комиссия по изучению линчевания описывает следующий случай:
Джемс Ирвинг в Оцилле (штат Георгия) в течение всей ночи разыскивался охотниками за людьми. На следующее утро он был схвачен. Подозреваемый негр был повешен на каучуковом дереве за руки на такой; высоте, что ноги его касались земли. Участники толпы мучили его в течение более часа. В рот ему воткнули шест, медленно отрезали у него на руках и ногах палец за пальцем, проволочными петлями у него вырывали зубы. После этих и других невероятных калечений, живое еще тело негра было облито газолином и подожжено. Пока пламя пожирало жертву, в нее было выпущено несколько сот выстрелов.
Подавляющее большинство случаев линчевания остается фактически совершенно безнаказанным.
В США и в других капиталистических странах находит широкое распространение, хотя официально и наказуемая и морально лицемерно порицаемая, уголовная преступность в форме бандитизма и гангстерства, поддерживаемая некоторыми, весьма влиятельными, кругами капиталистической Америки.
Одним из весьма известных представителей чикагского бандитского мира был Аль-Капонэ. Прибыв в Чикаго в 1920 г., он быстро разбогател тайной торговлей спиртными напитками. В 1927 г. доходы его бандитской организации оценивались в 100 млн. долларов. Он был арестован и судим, но не за преступное действие, а за то, что не уплатил подоходного налога со своих крупных тайных доходов. На суде он сказал: «Меня судят, но я уже осужден до суда... Меня просто хотят упрятать в тюрьму. За что? За нарушение закона. А судьи кто? Я продавал водку, и меня наказывают, а лицемерные' власти, продающие совесть, закон и доверие, — они не привлекаются к ответственности».
Когда в дальнейшем освобожденного Аль-Капонэ спросили, почему он, обладая состоянием в 70 миллионов долларов, не прекращает своей преступной деятельности, он ответил: «Не могу... Крупнейшие банкиры, дельцы, политики и руководители трэд-юнионов добиваются, чтобы я продолжал систему своей деятельности». (Arthur В. R uvc. The golden Age of Crime. New York, 1931.)
Характерным для уровня буржуазной идеологии является отношение буржуазной морали и буржуазного права к обману.
Как известно, одним из элементарнейших положений прогрессивной морали являлось всегда требование борьбы с ложью. Однако, если кража, как тайное и открытое похищение чужого имущества, всегда рассматривается буржуазным правом и буржуазной моралью как антиморальный и противозаконный поступок, то обман далеко не всегда карается в уголовном порядке, да и далеко не всегда оценивается буржуазной моралью как безнравственный. Обман в цене никогда не считается наказуемым: «в цене купец волен». Буржуазные авторы прямо исходят из того, что «пользование чужой ошибкой... нельзя признать обманом» в точном смысле этого слова». ( Фойницкий, Мошенничество, т, II, стр. 152)
Идеологи буржуазии лицемерно отрицают общую обязанность правдивости, в силу якобы «естественного права» каждого человека говорить или молчать.
В буржуазной литературе и в законодательстве последних лет неоднократно ставился вопрос о правомерности в ряде случаев убийства. Мельцер, Биндинг, Гош и другие авторы считали правомерным разрешение причинения смерти при определенных условиях.
Теоретические основы варварской практики фашистов в этой области закладывались уже давно, а их пропаганда имела место не только в Германии. Биндинг полагал, что можно ставить вопрос о ненаказуемом умерщвлении в отношении трех групп лиц: в отношении подлежащих неминуемой гибели вследствие болезни или ранения, которые отдают себе полный отчет в своем положении, проникнуты желанием избавиться от страданий и каким-нибудь способом это желание выразили; по отношению к неизлечимым слабоумным, независимо от того, являются они слабоумными от рождения или вследствие болезни, например, прогрессивного паралича в последней стадии; в отношении умственно здоровых людей, впавших в бессознательное состояние, вследствие какого-либо несчастья, например, тяжелого и безусловно смертельного ранения при условии, если они, очнувшись от такого состояния, были бы обречены на исключительно тяжелое существование. (Карл Биндинг и Альфред Гош. Право уничтожения неполноценной жизни, его пределы и форма, 1920. По работе Мельцера „Право на убийство", 1925, стр. 35.)
Манн предлагал убивать родившихся уродами, или с заложенными в организме неизлечимыми болезнями, детей вскоре после их рождения. Мельцер высказывается за допустимость «эвтаназии» («приятной смерти») в отношении тяжело больных, а по Иосту право на убийство — это основа жизни.
В корне, лежащем в основе всех этих учений, нетрудно увидеть нежелание буржуазного общества брать на себя заботу о больных гражданах. Ницше в «Сумерках кумиров» пишет: «больной—паразит общества». (Ницше Фр. Исправители человечества, сб. Сумерки кумиров'. М, 1902, стр. 205.)
Борхардт предлагает родственникам больного, если они не согласны с его убийством, взять заботу о нем на себя. Это — волчья мораль капиталистического мира, выраженная в тезисе Ницше: «больше всего горя на свете приносит глупость сострадания».
Нетрудно увидеть, что дальнейшее развитие этих «идей» и послужило «теоретической базой» для варварских действий фашистов.
Современное буржуазное право и мораль в настоящее время в значительной мере отошли даже от тех принципов, которые когда-то проповедывались шедшей к власти буржуазией. Еще в двадцатых годах этого века философ империалистической реакции Шпенглер писал: «... мы видим, как факт, что" вся литература идеальных «истин», все эти благородные, благодушные, дурацкие споры, концепции и решения, все эти книги, брошюры и речи — бессмысленное явление; ... для жизни нет истин, — существуют только факты... человечество для меня лишь зоологическая величина. Я не вижу ни прогресса, ни цели, ни пути...». (Освальд Шпенглер. Пессимизм ли это? М., 1922, стр. 30—31.)
После второй мировой войны все-большее распространение получают упадочнические, человеконенавистнические «теории морали», находящие свое выражение и в праве. Весьма распространенная сейчас на западе философская и моральная система Жана Поля Сартра соединяет в себе идеалистическую реакционную философию и метафизику таких реакционеров, как Хайдеггер, как белоэмигранты Шестов и Бердяев. По словам Сартра, «человек обанкротился», «бытие человека абсурдно», «человек выступает изолированно от других людей».
В интервью о своей философии так называемого экзистенциализма Сартр сказал: «Человек должен сам сделать свой выбор жизни: он должен выбирать один, без помощи, не прибегая ни к кому».
Такие взгляды развивает и Мальро, который в своем докладе недавно заявил: «в настоящее время человека гложут массы, как его прежде глодал индивидуум», «человек обанкротился, его надо воссоздать».
Поль Валери, известный французский поэт, сознательный идеолог декаданса, в «Письме к другу» утверждает, что «нет ничего кроме меня, нет ничего кроме меня, нет ничего кроме меня, меня, меня...». В другой работе он пишет, что «система еще держится, но будущее ее втайне уже исчерпано; социальный организм неощутимо теряет перспективу; это час наслаждения и всеобщего потребления; конец почти всегда бывает пышным и сладостным, на «иллюминацию» падающего здания расходуется все то, что ранее опасались растратить; феерическое пламя причудливо освещает пляс принципов и ценностей; нравы, заветы испаряются, тайны и сокровища превращаются в дым».
Явной антиморальностью отличаются высказывания французского фашиствующего публициста и писателя Андре Жида, который в «Дневнике», изданном в Алжире, писал: «если бы немецкое господство принесло нам достаток, из десяти французов девять приняли бы его, причем три или четыре с радостью; чрезвычайно редки люди, способные страдать из-за принципа духовного характера, большинство воспринимает поражение только как продовольственные трудности». По мнению Жида, «бесспорно самое умное подчиниться, поскольку нет выбора».
Буржуазная наука, буржуазная литература, буржуазная культура и буржуазное искусство широким фронтом пропагандируют антиморализм, безнравственность, упадничество, порнографию. Журнал «Лайф» в статье, посвященной драматургу О'Нейлю, пишет: «мы должны вернуть себе наше ощущение распространенности зла, неуверенности и страха». Американский писатель Генри Миллер рекомендует себя «сверхсамцем», «чемпионом порнографии», «пансексуальным анархистом». Его всячески поддерживает буржуазная критика. Французская реакционная печать величает его «крупнейшим пророком XX века». Статьи, посвященные ему, называются: «Порнография, как один из видов изящного искусства», «Религия непристойности». А сам Генри Миллер пишет статью «Непристойность и законы разума», и эту статью печатает толстый французский журнал «Фонтэн». Миллер пишет, что «взрослые нуждаются в похабной литературе так же, как дети нуждаются в сказках о феях».
«Субботник литературного обозрения», выходящий в США, в статье своего редактора Сайделя Кенби утверждает, что такие темы, как «сексуальность», как «корыстолюбие», жадность, ревность, честолюбие и страх, должны занять свое законное место на страницах литературы».
Издатели журналов с сексуальной тематикой предлагают рассказы под такими названиями: «Что я сказала моей дочери в ночь перед свадьбой?», «Долгие поцелуи» и т. д.
Убийца, гангстер, проститутка и гомосексуалист — вот они герои современной буржуазной литературы, театра, кино.
Порнографические журналы в США имеют исключительно высокий тираж. Так, «Правдивые истории» Бернарда Мак Фардена, начатые изданием в 1919 году, в 1923 г. издавались тиражом в 300 тысяч, в 1925 году — 848 тысяч, в 1925 г. — 1/2 миллиона и в 1926 году — 2 миллиона.
Как констатируют американские авторы, в результате такого наводнения порнографии в литературе, в искусстве, в кино и в театре, мальчики и девочки становятся испорченными с самых малых лет. Авторы одного американского исследования опросили 214 мальчиков и 315 девочек среднего школьного возраста, верно ли по их мнению, что 9 из каждых 10 мальчиков и девочек их возраста участвуют в вечеринках с поцелуями, и получили ответы, что это верно.
Какой иронией в этих условиях звучат утверждения! апологетов капитализма вроде упомянутого уже выше Бриду, который заявляет, что буржуазное «государство тысячами путей внедряет моральность в общественную жизнь и выполняет это тем лучше, чем строже оно действует».
Мораль буржуазии основана на лжи и лицемерии; ее теоретические принципы антинаучны, а ее практические правила служат корыстным интересам узкой группы и направлены против интересов нации в целом. Буржуазный индивидуализм ставит в центр частного собственника, буржуазная свобода носит классовый характер и обусловлена интересами господствующего класса. Естественно, что и принципы буржуазной морали ограничены теми же корыстными, классовыми интересами. Господство буржуазного индивидуализма означает, что люди атомизированы, разделены, противопоставлены друг другу и отданы во власть грубых классовых инстинктов и вожделений. Свобода, которую гарантирует буржуазное государство, есть свобода для сильных подавлять слабых, свобода для богатых говорить бедному: ты будешь добывать хлеб для меня в поте лица твоего.
Буржуазное право полностью стоит на страже интересов капиталистов. Суды капиталистических стран, охраняющие буржуазное право, как это иногда признают и буржуазные авторы, открыто стоят на стороне капиталистов. Смит пишет: «отправление правосудия в Америке не беспристрастное, богач и бедняк стоят не на равной ноге перед законом. Традиционные приемы отправления правосудия способствовали тому, что двери судов закрылись для бедняков, и во всех частях страны миллионам людей грубо отказывают в правосудии». (Rig In a Id Hebe r Smith, Justice and the Poor, p, 8)
Так, судья Стаффорд в Вашингтоне приговорил одного бедняка к десятилетним арестантским работам за покушение на карманную кражу. А руководители капиталистических объединений, укрывающиеся от уплаты налога с суммы в 437 миллионов долларов, остались безнаказанными.
Буржуазия стремится подавить и уничтожить прогрессивные силы, которые обличают реакцию в стране. Томас, председатель комиссии Конгресса по расследованию так называемой «антиамериканской деятельности», заявил недавно, что «... задача — полностью искоренить в США коммунизм и все, что с ним связано». И действительно, деятельность судебных органов и законодательных органов США сейчас полностью это подтверждает. Секретарь коммунистической партии США Денис осужден недавно за «пренебрежение к Конгрессу» к году лишения свободы и 1 000 долларам штрафа, так как он отказался давать показания комиссии, в которой председателем является Томас.
Ярким примером наступления на интересы рабочего класса в США является закон Хартли — Тафта, который лишает рабочих самых элементарных прав и целиком подчиняет их произволу монополистического капитала.
Верховный суд США неразрывно связан со всей американской системой правления. Это высочайшая ступень американского государства — правление хозяев через хозяев и в интересах хозяев против рабочих. Это одно из наиболее смертоносных оружий, употребляемых хозяевами против рабочих, это штрейкбрехерская машина, действующая наиболее успешно. История Верховного суда и американских судов вообще полна примеров несказанных преступлений по отношению к рабочим и открытой помощи капиталистам. Суды — интегральная часть правительства США, смертельный враг рабочего класса.
Полной противоположностью реакционной, лживой и лицемерной морали и праву капиталистического общества являются мораль и право в условиях социалистического общества.
Социалистическая мораль—это система нравственных требований, регулирующих отношения граждан свободного социалистического общества. Соблюдение и выполнение требований обеспечивается сознательностью граждан социалистического общества, их любовью к Родине, их преданностью делу социалистического строительства.
Социалистическая мораль подчинена интересам пролетариата, т. е. социалистическая мораль признает нравственным лишь то, что способствует уничтожению старого мира эксплоатации и нищеты, что укрепляет новый социалистический строй и что ведет к коммунизму.
Ленин положительно отвечал на вопрос о том, существует ли коммунистическая нравственность. Обвинения буржуазии в том, что мы, коммунисты, отрицаем всякую мораль, это, — говорил он, — способ подменять понятия, бросать песок в глаза рабочим и крестьянам. Мы отрицаем мораль и нравственность, выведенные из велений бога. Буржуазия выводит мораль из велений бога, из идеалистических и полуидеалистических фраз. Ленин утверждал, что это «.. .надувательство и забивание умов рабочих и крестьян в интересах помещиков и капиталистов». Наша нравственность, — говорил Ленин, — «... подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата». Нравственности, взятой вне человеческого общества, не существует; нравственность подчинена интересам классовой борьбы. Нравственно то, что служит разрушению старого эксплоататорского общества, объединяет всех трудящихся вокруг пролетариата, создающего новое коммунистическое общество. Старое общество было основано на принципе: либо ты грабишь другого, либо другой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на тебя, либо ты рабовладелец, либо ты раб. Буржуазная мораль уродует человека, культивируя в нем звериные нравы, прививая эгоистические черты, продажность и лицемерие.
Советское социалистическое общество не верит в вечную нравственность, не верит в обман всяких сказок о нравственности и разоблачает их. Но оно создает новую нравственность. В основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма. (Ленин. Соч., изд. 3, т. XXX, стр. 410 и последующие.) Правильно пишет Катаев, что «Советская власть не только форма государства. Она также и моральная категория» (В. Катаев. Страна нашей души. "Лит. газета", 1947, № 52.)
Большевистская партия создала новый моральный "облик человека нового социалистического общества. Вся жизнь Ленина, Свердлова, Дзержинского, Калинина, Кецховеля, Цулукидзе, Бабушкина, Орджоникидзе, Кирова, Фрунзе, Куйбышева, Крупской и многих других была образцом служения народу, утверждением новых принципов социалистической морали.
Для большевика высшим требованием морали являются интересы социалистической революции и построения коммунистического общества.
Партия, во главе с товарищем Сталиным, направляет и организует строительство коммунистического общества. В советском обществе действуют новые нормы коммунистической морали, становящиеся уже сейчас нормами поведения многих миллионов людей. Партия большевиков выковала изумительное поколение людей, способных на величайшие жертвы, способных все отдать, до последней капли крови, для победы коммунизма.
В процессе борьбы за социализм выработались и утвердились новые моральные требования, высокие принципы коммунистической нравственности. В процессе утверждения и развития социалистического общества возник и утвердился новый моральный облик советского человека.
Тов. Молотов в своем докладе к тридцатой годовщине Октябрьской революции говорил: «Следует признать, что важнейшим завоеванием нашей революции является новый духовный облик и идейный рост людей, как советских патриотов. Это относится ко всем советским народам, как к городу, так и к деревне, как к людям физического труда, так и к людям умственного труда. В этом заключается, действительно, величайший успех Октябрьской революции, который имеет всемирно-историческое значение» (Молотов В. М. Тридцатилетие Великой Октябрьской Социалист» ческой Революции. ОГИЗ, 1947, стр. 27.)
Нормы советского права всегда выражают и определенные требования коммунистической морали, а иногда они прямо содержат моральную оценку. Так, ряд статей Сталинской Конституции, являясь нормами права, в то же время дают определенную моральную оценку. Когда в статьях Конституции говорится, что «лица, покушающиеся на общественную социалистическую собственность, являются врагами народа» (ст. 131); что «измена родине: нарушение присяги, переход на сторону врага, нанесение ущерба военной мощи государства, шпионаж — караются по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние» (ст. 133), то здесь содержится не только правовая, но и моральная оценка.
Высокие требования социалистической морали выражены и в положении Сталинской Конституции о том, что «каждый гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию Союза Советских Социалистических Республик, исполнять законы, блюсти дисциплину труда, честно относиться к общественному долгу, уважать правила социалистического общежития» (ст. 130).
Материальное понимание преступления в советском праве, в отличие от формального определения преступления в буржуазном уголовном праве, исключает возможность признания преступным деяния, являющегося моральным, как это может иметь место в буржуазном уголовном праве. Ст. 6 Уголовного Кодекса РСФСР устанавливает, что «общественно опасным признается всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя или нарушающее правопорядок, установленный Рабоче-Крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». Но таким, естественно, может быть только деяние, противоречащее принципам коммунистической морали.
В условиях социалистического общества созданы новые принципы морали и права. Прогрессивный класс, пролетариат, борясь за разрушение строя, уже осужденного историей,
построил свою идеологию, мораль на научной базе.
Коммунистическая мораль определяет поведение и деятельность человека в интересах трудящихся социалистической родины.
Как показала практика построения социализма в СССР, осуществление принципов подлинного гуманизма, дружбы и сотрудничества людей, дружбы народов достигается лишь в обществе, где уничтожена частная собственность на средства производства, ликвидированы эксплоататорские классы, а народ, организовав свое социалистическое государство, сам является хозяином своей судьбы.
Опыт построения социализма в Советском Союзе показывает значение победы социализма для создания условий для полного развития сил и способностей общества в целом и каждого человека в отдельности.
Только коммунизм и коммунисты во всем мире могут являться и являются сейчас носителями и творцами новой, передовой, действительно достойной человека, морали. Положению Пассионарии о том, что «лучше умереть стоя, чем жить на коленях», буржуазия может противопоставить лишь утверждение своего писателя Жана Жионо, что «живой трус лучше мертвого героя». Какой высокой моралью проникнуто обращение, принятое на общегородском митинге женщин в Ленинграде 27 сентября 1941 г., где было сказано: «Лучше быть вдовами героев, чем женами трусов».
Отличительной чертой советского права, как и коммунистической морали, является их подлинно гуманный характер. Беспощадность к врагу сочетается в советском праве с подлинным гуманизмом. Примером величайшего проявления социалистического гуманизма может служить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г. «Об отмене смертной казни». Это историческое решение советского правительства является еще одним показателем преимуществ советской общественной и государственной системы.
В социалистическом государстве создаются новые принципы морали и нравственности, и на этих принципах морали и нравственности строятся новые положения права, создается новое социалистическое отношение к труду. «Духовный облик нынешних советских людей виден, прежде всего, в сознательном отношении к своему труду, как к делу общественной важности и как к святой обязанности перед Советским государством». (Молотов В. М. Тридцатилетие Великой Октябрьской Социалистической Революции. ОГИЗ, 1947, стр. 27.)
В капиталистическом обществе труд является всегда тяжелым бременем, ибо трудящиеся работают на капиталистов, а не на себя. В социалистическом обществе создается новое социалистическое отношение к труду — труд становится делом доблести, делом чести и геройства. Развивается стахановское движение, советский гражданин проникается сознанием, что он должен быть организатором новых социалистических отношений в области труда, по-новому относиться к станку, на котором он работает, ко всякой работе, которую он выполняет. В соответствии с этим развиваются и положения советского социалистического трудового права.
В советском социалистическом государстве «труд является обязанностью и делом чести каждого, способного к труду гражданина по принципу «кто не работает, тот не ест» (ст. 12 Конституции СССР), осуществляется принцип социализма «от каждого по его способностям, каждому по его труду». Эти статьи Конституции, как и вся Конституция в целом, «...являются не только юридическим оформлением прав и обязанностей граждан, но и могучим фактором воспитания людей». (Калинин М. И. О коммунистическом воспитании. Политиздат. 1940, стр.8.)
В условиях СССР одной из важнейших воспитательных задач советского права является воспитание социалистической дисциплины труда. «Поощряя и награждая лучших представителей социалистического труда, с одной стороны, карая дезорганизаторов производства, с другой стороны, партия и советская власть тем самым показывают, в каком направлении надо вести коммунистическое воспитание трудящихся СССР». (Калинин М. И. О коммунистическом "воспитании. Политиздат. 1940, стр. 8)
Для капиталистов чужды идеи патриотизма и интересы народа. Для магнатов капитала интересы собственного народа представляются менее важными, чем их личные интересы. Широко известны факты предательства национальных интересов пэтенами и лавалями, выражавшими во Франции интересы «200 семейств». В период острейшего финансового кризиса в Англии английские капиталисты переводили за границу сотни тысяч фунтов стерлингов, продавали свои предприятия в Англии американцам с тем, чтобы деньги вносились в банки США в обход закона, запрещающего переводить деньги за границу. Так проявляет свой «патриотизм» английская буржуазия.
Господствующие классы царской России воспитывали и культивировали низкопоклонство и раболепие перед Западом, перед капиталистической культурой. Антинародность и антидемократизм были характерны для господствующих классов царской России.
Одним из новых моральных свойств советского человека является его отношение к Родине. Социалистическое общество вырабатывает новую мораль и в этом отношении. Советские люди в Великой Отечественной войне показали образец мужества и бесстрашия, защищая нашу Родину в боях с врагами. В СССР создался новый советский патриотизм, патриотизм, не отделенный от интернационализма, органически связанный с чувством глубокой братской международной солидарности трудящихся, в духе которой всегда воспитывали и воспитывают массы великие основоположники большевизма — Ленин и Сталин.
Только социалистическое общество, воспитывающее своих граждан в духе социалистической морали, способно породить тот небывалый в истории массовый героизм, какой проявил советский народ в годы Отечественной войны. Молодая Гвардия советского народа, воспитанная на принципах социалистической морали, породила Олега Кошевого, Николая Гастелло, Александра Матросова и Зою Космодемьянскую, Лизу Чайкину и 28 гвардейцев-панфиловцев. Только социалистическое общество способно было родить массовый героизм обороны Ленинграда и Сталинграда. «Сила советского патриотизма состоит в том, что он имеет своей основой не расовые или националистические предрассудки, а глубокую преданность и верность народа своей советской Родине, братское содружество трудящихся всех наций нашей страны. В советском патриотизме гармонически сочетаются национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза. Советский патриотизм не разъединяет, а, наоборот, сплачивает вce нации и народности нашей страны в единую братскую семью. В этом надо видеть основы нерушимой и всё более крепнущей дружбы народов Советского Союза. В то же время народы СССР уважают права и независимость народов зарубежных стран и всегда проявляли готовность жить в мире и дружбе с соседними государствами. В этом надо видеть основу растущих и крепнущих связей нашего го государства со свободолюбивыми народами». (Сталин. 27-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. О Великой Отечественной войне Советского Союза. Изд. 5, М.,19-р. 141-142.)
Одной из характерных особенностей морали советского человека, социалистической морали является чувство советского патриотизма, исключающее всякое низкопоклонство перед Западом, всякое неверие в силы своего народа.
Советский народ—победитель в Великой Отечественной войне народ, имеющий величайшие, достижения в деле социалистического строительства, народ, строящий коммунистическое общество, полон сознания своей силы, любви и уважения к своей Родине. Каждый советский патриот знает, « ... последний советский гражданин, свободный от цепей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопоставленного чинуши, влачащего на плечах ярмо капиталистического рабства...» (Сталин. Вопросы ленинизма. Издание одиннадцатое, стр. 550.)
Трудящиеся нашей страны в процессе строительства коммунистического общества вырабатывают новые нормы коммунистической морали, которые являются образцом и послужат образцом для всего человечества в будущем. Принципы социалистической морали и нравственности неизбежно включают в себя все то передовое, что создавалось веками и тысячелетиями. Если фашизм, как наиболее реакционная форма капиталистического общества, физически и идеологически пытался уничтожить все то гуманное и передовое, что часто сама буржуазия создавала в период своего прогрессивного развития, то пролетариат признает себя законным наследником величайших достижений мировой культуры. Ленин писал: «люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторявшихся во всех прописях, правил общежития». (Лен к п. Соч., изд. 3, т. XXI, стр. 431.' (разрядка моя — М. Ш.)
В период постепенного перехода от социализма к коммунизму огромное значение приобретает дело коммунистического воспитания трудящихся. Для того, чтобы уничтожить родимые пятна капитализма, чтобы ликвидировать старые предрассудки и навыки, необходима систематическая упорная работа по преодолению пережитков капитализма в сознании людей.
Не все еще у нас освободились, например, от низкопоклонства и раболепия перед Западом, перед капиталистической культурой.
Ленин указывал на то, что, «.. .не впадая в утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются работать на общество без всяких норм права.. .». (Ленин. Соч., изд. 3, т. XXI, стр. 435.)
Тов. Молотов в докладе к XXX годовщине Октябрьской революции сказал: «Нельзя отрицать, что пережитки капитализма в сознании людей весьма живучи. И потому партия всегда напоминает советским людям о необходимости всесторонней критики и самокритики, направленной на ликвидацию этих вредных остатков прошлого. Нельзя, с другой стороны, отрицать, что у нас теперь имеются огромные возможности вести успешную борьбу за ликвидацию этих пережитков». (М о л о т о в. Тридцатилетие Великой Октябрьской Социалистической Революции, OГИЗ, 1947 г., стр. 28.)
Социалистическая мораль развивалась и развивается в Советском государстве под влиянием сознательного воздействия политики коммунистической партии. Политика коммунистической партии — это жизненная основа Советского государства. Исходя не из отвлеченных «принципов человеческого разума», а из конкретных условий материальной жизни общества...» (Сталин. Вопросы ленинизма, Издание одиннадцатое, стр, 546) партия своей основанной на науке политикой укрепляет новую социалистическую мораль. Развитие СССР происходит не стихийно, а планомерно. Политика партии укрепляет и обеспечивает развитие основных моральных качеств гражданина социалистического общества — советского патриотизма, социалистического отношения к труду, социалистического поведения на производстве и в быту.
Большевистская партия воспитывает у граждан Советского государства ленинско-сталинские морально-политические качества.
Социалистическое государство играет огромную роль в борьбе с пережитками капитализма в отношении к труду, к общественной собственности, к общественному хозяйству; государство борется с нарушением государственной и трудовой дисциплины, мелкобуржуазной распущенностью в труде и в быту, с попытками оживить остатки преодоленной в нашей стране национальной розни.
Советское право является одним из орудий социалистического государства в исторической работе по построению коммунистического общества. Советское государство беспощадно карает расхитителей социалистической собственности, воров, мошенников, спекулянтов, хулиганов, лодырей, прогульщиков, летунов. Используя право как орудие, социалистическое государство через свои судебные органы выжигает еще сохранившиеся в жизни родимые пятна капитализма средствами принуждения. Советское право борется с пережитками капитализма в сознании людей, изолируя и перевоспитывая носителей этих пережитков. (См. „Правда", 20 января 1941 г.)
Для нас еще остается в силе положение Маркса, что «мы имеем,.. дело не с таким коммунистическим обществом, которое развивалось на своей собственной основе, а с таким, которое, наоборот, только что выходит из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло». (К. М а р к с. Критика Готской программы, т, XV, стр. 274.)
В нашей стране есть еще некоторая часть людей, которые хотели бы взять от государства побольше, а дать ему поменьше, существуют люди, нарушающие государственную и трудовую дисциплину, устав сельскохозяйственной артели, проявляющие мелкобуржуазную распущенность в быту и. т. д.
Перед нашим государством стоят в этой области важнейшие задачи, и советское право должно всемерно содействовать разрешению их.
Советское социалистическое государство является основной силой, борющейся в современном обществе за установление социалистических правил морали, нравственности и справедливости. СССР является ведущей силой в этом отношении, будучи наиболее передовым государством современности. Мораль советского народа воплощает в себе все то, что веками и тысячелетиями лучшими людьми человечества было признано, как необходимые правила общежития. Советская мораль и советское право отражают интересы всего трудящегося человечества, получают признание со стороны трудящихся всего мира.
На принципах социалистической морали строится наше социалистическое право. Наше законодательство, создававшееся в течение 30 лет существования Советской власти, построено на новых принципах свободного социалистического общества, в котором нет эксплоататоров и эксплоатируемых, в котором господствует равенство вне зависимости от национальности, расы, пола, образования. Наше право, построенное на принципах действительно человеческого отношения друг к другу, явится и уже является прообразом для права других, демократических народов.